Новые журналы:
  • Информация о

    журнале

    Категория: Бизнес и политика
    Название: Русский репортер
    Страна: Россия
    Издательство: Группа Эксперт
    Дата (мм-гг): май 2015
    Похожие

    журналы

    • В этом номере журнала :
      К черту идеологию! Мне представляется, что уважаемый автор несколько преувеличивает значимость идеологических ориентаций правящих политических сил…
    • В этом номере журнала :
      Известно, что Алексей Навальный особенно хорош не в минуты тягостных раздумий, а как раз в деле. Вот и на этот раз он был хорош в суде: черные…
    • В этом номере журнала :
      Я — НЕ ВОЙНА В последние дни в Донецке, Горловке и других городах Донбасса были самые жуткие артиллерийские обстрелы с начала войны. Поданным…
    • В этом номере журнала :
      Северная Корея вновь бряцает оружием в стремлении устрашит мир своей военной мощью. В стране прошли масшта6ные учения, максимально приближенные к…
    • В этом номере журнала :
      О поколении Y говорят, пишут, спорят. В этом номере вы можете прочитать статью замечательной Александры Кочетковой из Академии народного хозяйства…
    • В этом номере журнала :
      Ежегодно в испанском Сан-Бартоломео-де-Пинаресе проводится фестиваль огня. Он совпадает с Днем святого Антония — покровителя животных. Традиционно…

    журнал Русский репортер 13 май 2015 читать онлайн

    Рейтинг:
    Журнал Русский репортер 13 май 2015 доступен только для онлайн просмотра.
     

    Интересное в журнале Русский репортер 13 май 2015 :

    НАШ БРОДСКИЙ
    «Мы были ненасытными читателями и впадали в зависимость от прочитанных книг. Книги, может быть, благодаря их чисто формальной законченности обладали абсолютной властью над нами. Диккенс был реальнее Сталина и Берии», — писал Иосиф Бродский в эссе «Меньше единицы». Удивительно это «мы» для «человека частного и частность эту всю свою жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего».
    75-летие поэта вдруг разнеслось по всем официальным каналам так, что «частный человек» стал всенародным Поэтом, который у нас больше, чем наше все. Можно было увидеть в этих фанфарах по случаю юбилея, до которого Бродский не дожил, тавтологию, которую он так ненавидел. Но у народного поэта отношения частного и «мы» всегда сложное. Бродский не только в книгах и душе, но и в исторической драме сероватой и диковатой, но все-таки нашей империи.
    Школьником я жил в глухой провинции, в городе Донецке, самиздата почти не видел в глаза, увлекался скорее химией, чем магией, скорее футболом, чем Вергилием. Но среди бела дня в конце 8о-х в «Литературной газете» вдруг появилось несколько стихов Бродского, после которых я вдруг понял, что ничего не понимал. В частности, мистики родного языка. Как говорить и думать — тоже. И до сих пор хватает понимания, что не понимаю.
    В газете было буквально два-три стихотворения. «В этой маленькой комнате все по-старому: аквариум с рыбкою — все убранство. И рыбка плавает, глядя в сторону, чтоб увеличить себе пространство. С тех пор, как ты навсегда уехала, прохладно, и чай не сладок». Я не знаю, что меня так заворожило, как не может знать своего безумия влюбленный подросток. Наверное, я стал той самой аквариумной рыбкой, которая глядит за пределы стекла, чтобы вырваться за эти пределы. Может быть, это тихое «навсегда» размером с большой взрыв. Но скорее всего я впервые резко увидел, что язык — это не только про слова, смысл и красивости, а и про действие.
    Стих может быть поступком, прорывом, действием. Например, признанием того, что «частный человек» всего лишь часть чего-то большего — языка, Бога или их вместе. В стихотворении «Памяти Анны Ахматовой», собственно, эта мистика ясно и описана: «Бог сохраняет все; особенно—слова прощенья и любви, как собственный свой голос».
    Иосиф Бродский настолько изменил наш язык, вернее, русский язык, столько сделал через него, что мы впали от него в зависимость, попали под его абсолютную власть. Подражаний и графомании «под Бродского» было не счесть. Он разошелся на поговорки и газетные заголовки. В интеллектуальной среде в девяностые стало даже модно бравировать «спокойным отношением» к Бродскому, знанием других поэтов эпохи.
    Сам Бродский тоже сопротивлялся имперскому отношению к культуре. Лучшим русским стихотворением он считал «Запустение» Баратынского, а не что-то из всеобщего нашего Пушкина. Но его поэзия скорее сродни пушкинской по тотальности, в ней есть все — и народное, и забубённое, и всемирная отзывчивость, и захолустье.
    Бродский, вероятно, не был бы рад, что его строчки можно встретить в метро. Примерно там, где после закрытия он, громко позвав милиционера, сказал: «Дивная картина, впервые наблюдаю мента за решеткой...» Он любил империю культуры, но не государство. Но как это делить — поэта от века не оторвать. Теперь при любой власти он будет в учебниках, в метро и на стенах.
    Стремясь быть частным, Бродский стал «нашим», всеобщим, тотальным. Тотальнее Путина. В нашей империи он теперь тоже отвечает за все, как Пушкин. «Освободиться» от него, писать, говорить, думать, как будто его не было, не получится. Покуда жив русский язык.
    Виталий Лейбин главный редактор «РР»

    Ошибка? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
    • Вконтакте
    • Комментарии

    Вопрос:

    Введите ответ на вопрос
    Включите эту картинку для отображения кода безопасности
    обновить, если не виден код
    Введите символы
    Популярные

    журналы онлайн

    • журнал

    • журнал

    • журнал

    • журнал