Новые журналы:
  • Информация о

    журнале

    Категория: Бизнес и политика
    Название: Русский репортер
    Страна: Россия
    Издательство: Группа Эксперт
    Дата (мм-гг): май 2015
    Похожие

    журналы

    • В этом номере журнала :
      ПРИБЛИЖЕНИЕ 2015 ГОДА ПОВЫШАЕТ градус любой полемики. К сожалению, в Украине дискуссия — в девяти случаях из десяти — это не обсуждение аргументов…
    • В этом номере журнала :
      Кому принадлежит Россия? Можно сформулировать множество ярких ответов на волрос, но ни один не будет исчерпывающим. Чиновникам? Губернаторам и их…
    • В этом номере журнала :
      Война и мир в Славянске Небольшой город в Донецкой области с населением чуть больше 100 тыс. оказался в первых строчках мировых СМИ, став эпицетром…
    • В этом номере журнала :
      Общественно-политическое движение «Партия НОВОРОССИЯ» создается с одной целью - объединение усилий и стараний всех сторонников и единомышленников для…
    • В этом номере журнала :
      Представьте себе ситуацию, когда служба безопасности одной компании захватывает филиал другой. Нам очень легко вообразить такой инцидент, не правда…
    • В этом номере журнала :
      Америка: работает лучше По данным американского минтруда, в третьем квартале 2012 года производительность труда в США (рабочие места за исключением…

    журнал Русский репортер 13 май 2015 читать онлайн

    Рейтинг:
    Журнал Русский репортер 13 май 2015 доступен только для онлайн просмотра.
     

    Интересное в журнале Русский репортер 13 май 2015 :

    НАШ БРОДСКИЙ
    «Мы были ненасытными читателями и впадали в зависимость от прочитанных книг. Книги, может быть, благодаря их чисто формальной законченности обладали абсолютной властью над нами. Диккенс был реальнее Сталина и Берии», — писал Иосиф Бродский в эссе «Меньше единицы». Удивительно это «мы» для «человека частного и частность эту всю свою жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего».
    75-летие поэта вдруг разнеслось по всем официальным каналам так, что «частный человек» стал всенародным Поэтом, который у нас больше, чем наше все. Можно было увидеть в этих фанфарах по случаю юбилея, до которого Бродский не дожил, тавтологию, которую он так ненавидел. Но у народного поэта отношения частного и «мы» всегда сложное. Бродский не только в книгах и душе, но и в исторической драме сероватой и диковатой, но все-таки нашей империи.
    Школьником я жил в глухой провинции, в городе Донецке, самиздата почти не видел в глаза, увлекался скорее химией, чем магией, скорее футболом, чем Вергилием. Но среди бела дня в конце 8о-х в «Литературной газете» вдруг появилось несколько стихов Бродского, после которых я вдруг понял, что ничего не понимал. В частности, мистики родного языка. Как говорить и думать — тоже. И до сих пор хватает понимания, что не понимаю.
    В газете было буквально два-три стихотворения. «В этой маленькой комнате все по-старому: аквариум с рыбкою — все убранство. И рыбка плавает, глядя в сторону, чтоб увеличить себе пространство. С тех пор, как ты навсегда уехала, прохладно, и чай не сладок». Я не знаю, что меня так заворожило, как не может знать своего безумия влюбленный подросток. Наверное, я стал той самой аквариумной рыбкой, которая глядит за пределы стекла, чтобы вырваться за эти пределы. Может быть, это тихое «навсегда» размером с большой взрыв. Но скорее всего я впервые резко увидел, что язык — это не только про слова, смысл и красивости, а и про действие.
    Стих может быть поступком, прорывом, действием. Например, признанием того, что «частный человек» всего лишь часть чего-то большего — языка, Бога или их вместе. В стихотворении «Памяти Анны Ахматовой», собственно, эта мистика ясно и описана: «Бог сохраняет все; особенно—слова прощенья и любви, как собственный свой голос».
    Иосиф Бродский настолько изменил наш язык, вернее, русский язык, столько сделал через него, что мы впали от него в зависимость, попали под его абсолютную власть. Подражаний и графомании «под Бродского» было не счесть. Он разошелся на поговорки и газетные заголовки. В интеллектуальной среде в девяностые стало даже модно бравировать «спокойным отношением» к Бродскому, знанием других поэтов эпохи.
    Сам Бродский тоже сопротивлялся имперскому отношению к культуре. Лучшим русским стихотворением он считал «Запустение» Баратынского, а не что-то из всеобщего нашего Пушкина. Но его поэзия скорее сродни пушкинской по тотальности, в ней есть все — и народное, и забубённое, и всемирная отзывчивость, и захолустье.
    Бродский, вероятно, не был бы рад, что его строчки можно встретить в метро. Примерно там, где после закрытия он, громко позвав милиционера, сказал: «Дивная картина, впервые наблюдаю мента за решеткой...» Он любил империю культуры, но не государство. Но как это делить — поэта от века не оторвать. Теперь при любой власти он будет в учебниках, в метро и на стенах.
    Стремясь быть частным, Бродский стал «нашим», всеобщим, тотальным. Тотальнее Путина. В нашей империи он теперь тоже отвечает за все, как Пушкин. «Освободиться» от него, писать, говорить, думать, как будто его не было, не получится. Покуда жив русский язык.
    Виталий Лейбин главный редактор «РР»

    Ошибка? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
    • Вконтакте
    • Комментарии

    Вопрос:

    Введите ответ на вопрос
    Включите эту картинку для отображения кода безопасности
    обновить, если не виден код
    Введите символы
    Популярные

    журналы онлайн

    • журнал

    • журнал

    • журнал

    • журнал